«У истоков»

Интервью с ветераном службы МСЭ Германом Владимировичем Поповым

История каждой организации — это, в первую очередь, история людей. Тех людей, которые стояли у истоков её создания, определяли стиль её работы на протяжении многих лет, подбирали кадры, отстаивали интересы коллектива в вышестоящих инстанциях. Таких людей помнят долго. И даже после завершения их трудовой деятельности буквально каждый сотрудник при упоминании такого человека скажет: «Ну как же! Кто же его не знает! Это — человек-легенда!» В Главном бюро медико-социальной экспертизы по Удмуртской Республике так говорят про Германа Владимировича Попова. Начиная с 1979 года, на протяжении 23-х лет он возглавлял работу этого учреждения. Сегодня Герман Владимирович, заслуженный врач РСФСР, отличник здравоохранения СССР, врач-эксперт высшей категории на заслуженном отдыхе. Не так давно ему исполнилось 70 лет. Мы попросили его рассказать об истории становления медико-социальной экспертизы в Удмуртии.

— Герман Владимирович, вы окончили Ижевский государственный медицинский институт, получили квалификацию врача-лечебника. Как вы пришли в медицинскую экспертизу?

— После окончания института в 1966 году меня по распределению направили в Пижилский дом инвалидов для психохроников. Это в Сюмсинском районе. Мне, коренному ижевчанину, честно говоря, не очень хотелось забираться так далеко от родного города. Но была ещё одна проблема. В вузе курс психиатрии нам читали всего две недели. А моими подопечными стали 430 человек. Из них многие страдали шизофренией, маниакально-депрессивным психозом, эпилепсией, органическим поражением нервной системы… То есть полный набор диагнозов большой психиатрии.

— История прямо для Чехова или Булгакова!

— При этом я — единственный врач. И пять медсестёр. Из них три — после двухмесячных курсов. Пришёл в министерство соцобеспечения, описал ситуацию. Заявил, что не обладаю соответствующей квалификацией. Там вошли в положение и направили меня в Москву — Центральный институт экспертизы трудоспособности и организации труда инвалидов.. В течение двух месяцев я посещал курсы профессора Мелехова, провёл 5-6 экспертиз, в течение недели посещал интернаты аналогичного профиля. Всё это мне, конечно, очень помогло в дальнейшей работе. Но с проблемой острейшей нехватки кадров необходимо было что-то делать.

— И как вы эту задачу решили?

— Во-первых, через два года после меня закончила институт жена и приехала ко мне, так что жизнь стала значительно веселее. Что касается кадров. Я стал регулярно приезжать в мединиститут на распределение, стал членом государственной комиссии. И оставался в таком качестве вплоть до 1991 года, когда от самой идеи распределения молодых специалистов стали отказываться.

— И кого вы к себе брали, как выстраивали кадровую политику?

— Я брал успешных в учёбе, тех, кто хотел посвятить жизнь профессии. А со временем меня назначили директором интерната. Проработал я на этой должности полтора года. Конечно, было сложно. Кроме задач медицинского характера — масса административных проблем. Огромное подсобное хозяйство, 300 га. Сотня свиней, несколько десятков коров и лошадей.

— Всё у вас было!

— Всё, кроме электричества. Чтобы работали насосы, в котельной мы запускали пару тракторных дизелей. А для освещения использовались керосиновые лампы, и это — в деревянных корпусах. И дети у меня подросли, надо было дочку к школе готовить. В общем, я написал заявление по собственному желанию. И причину указал весьма уважительную: поступление в аспирантуру. Просьбу мою удовлетворили и направили меня на годичную стажировку в Ленинград в Институт усовершенствования врачей-экспертов. Так я стал терапевтом-экспертом. Впрочем, в Пижиле мне приходилось лечить практически всё, в том числе и пневмонию, и туберкулёз. По возвращении в 1973 году мне предложили должность начальника Отдела домов-интернатов системы Собеса Удмуртии. Там я проработал до 1979 года.

— Большое вам досталось хозяйство?

— Семь домов-интернатов, ещё два в то время строились. К тому времени с кадрами стало полегче, во всех наших интернатах были свои доктора. Но проблем, конечно, хватало. В некоторых комнатах стояло по шесть кроватей вместо положенных трёх. Мы всегда ставили задачу: создание максимального комфорта для жильцов домов-интернатов. Строились новые дома, уже по новым проектам. Мы старались разгружать интернаты, профилировать их, постоянно занимались ремонтом. И это у нас в целом получалось: наши дома-интернаты были на хорошем счету, постоянно занимали призовые места на смотрах, получали дипломы.

— Наверное, учитывая этот положительный опыт, вам и предложили возглавить МСЭ республики?

— Тогда это называлось ВТЭК, врачебно-трудовая экспертиза. То есть целью экспертизы было в первую очередь определение степени трудоспособности человека. В то время ситуация с инвалидами в республике была довольно стабильной. В год впервые инвалидами признавалось порядка 2-3 тысяч человек. Но объёмы работы были серьёзными. А многие доктора были уже предпенсионного возраста.

— И вам снова пришлось решать кадровую проблему…

— Я по-прежнему активно участвовал в работе комиссий по распределению молодых специалистов. Тогда как раз ввели годичную интернатуру в Ленинграде для врачей-экспертов, так что у меня появился лишний козырь. Представляете: год пожить в северной столице, да и зарплата там была чуть больше, чем у нас. Мы набирали выпускников с красными дипломами.

— Умных и красивых?

— Да. Но это создавало новую проблему: отправляешь умную и красивую выпускницу вуза в Ленинград, а она за год там замуж выйдет. Так что я старался брать выпускников, что называется с запасом, раза в два больше, чем требуется. Знал, что кого-нибудь недосчитаюсь.
Нагрузки год от года возрастали, законодательно закреплялись новые льготы для инвалидов, количество экспертиз неуклонно росло. Кадровую проблему мы в целом решили. Это позволило постепенно реформировать наши комиссии. Например, в специализированных комиссиях изначально работали в основном специалисты-совместители. Мы постепенно переводили людей с четверти ставки на полставки, с полставки — на три четверти. А когда я выходил на пенсию, в этих комиссиях фактически все работали на полных ставках.

Постоянно старались приобретать и дополнительную технику для того, чтобы приблизить экспертизу к людям, особенно тем, кто проживает в отдалённых районах. В те времена с транспортом у нас было не очень хорошо, нередко врачи-эксперты должны были выезжать в районы на общественном транспорте. Спасибо, Минздрав выручал, санитарная авиация доставляла наших специалистов в самые отдалённые уголки республики.

— Нагрузки были большие?

— 6-7 тысяч экспертиз в год на одну комиссию. Но дисциплину мы старались поддерживать достаточно жёсткую. Действовало правило: сколько пришло людей — столько обслужи. Пришли 80 человек — обслужи всех. Я помню случай, когда в Кезском районе на выездном заседании комиссии последнего посетителя приняли в половине четвёртого утра, едва успели на последний поезд до Глазова. И требования такие шли сверху. Иван Фёдорович Авдеев, тогдашний министр, лично проверял: я должен был присутствовать на службе за полчаса до начала рабочего дня. И уходить с работы тоже должен был только через полчаса после его завершения.

ВТЭК ― самостоятельная отрасль научной деятельности, находящаяся в сфере интересов Министерств социального страхования, социального обеспечения и Министерством здравоохранением. Но каждое из этих ведомств работало в соответствии с собственными правилами и инструкциями. Многие врачи лечебной сети не понимали тонкостей экспертизы. И тогда я договорился с Капитолиной Митрофановной Мирошкиной, тогда министр здравоохранения УР, о направлении врачей лечебной сети в Ленинградский институт экспертизы, а позже в структурах поликлиник появилась ставка ― заместитель главного врача по экспертизе. В результате количество необоснованных направлений на ВТЭК сократилось в несколько раз.

— Герман Владимирович, вы ушли на пенсию в 2002 году. Вам не хотелось поработать ещё какое-то время?

— Главным экспертом Удмуртии я проработал 23 года, ушёл, когда признали инвалидом II группы, в связи с трудовым увечьем. Была у меня старая травма позвоночника, полученная ещё в 1984 году. Долгое время болезнь позволяла мне работать, человеком я был крепким: подвижная работа, увлечение охотой, занятия спортом. Мышечный корсет позволял какое-то время не обращать внимания на проблемы с позвоночником. Но время делает своё дело. И семейные обстоятельства, к сожалению, давали о себе знать. С 1998 года у меня на руках четыре инвалида I группы.

— Вы не теряете контакта с коллективом?

— Нет, что вы! Главное — коллеги меня не забывают, частенько заходят ко мне в гости. А как я могу их забыть, многих нынешних руководителей я знаю с самого начала их трудовой деятельности. Например, Ольга Андреевна Корепанова, министр социальной защиты Удмуртии. Я принимал участие в её распределении, мы работали вместе до 2002 года, когда она сменила меня на моей должности. А нынешний руководитель — Екатерина Дмитриевна Мухаметгалиева: я когда-то буквально «выкрал» её с ординатуры, мы взяли её на вакантное место терапевта, материалы для своей кандидатской диссертации она набирала как врач-эксперт. Так что служба медико-социальной экспертизы остаётся для меня родной. Я чувствую себя здесь как дома.

Сергей КРАВЧЕНКО

Источник: Статьи Главного бюро МСЭ по Удмуртской Республике